Метис вздрогнул, губы тронула презрительная ухмылка, но голос по-прежнему звучал спокойно:

— Я буду делать все как полагается, но опасения ваши напрасны. Следы индейцев стоит воспринимать серьезно только в случае войны. А потом, я хочу сказать вам вот что: краснокожие чаще оказываются лучше и вернее белых!

— Вы защищаете своих ближних, это похвально. Но есть множество обратных примеров.

— Я тоже могу привести их немало! Неужели есть кто-либо вернее апача Виннету по отношению к Олд Шеттерхэнду?

— Виннету — исключение. Вы его знаете?

— Пока не встречал.

— А Шеттерхэнда?

— Тоже не видел, но знаю все их подвиги.

— Тогда вы должны были слышать и о вожде племени кайова, Тангуа?

— Да, — ответил метис.

— Изменник и настоящий мерзавец! Он называл себя защитником Олд Шеттерхэнда еще в те времена, когда тот был геодезистом-землемером

— Говорите, следы краснокожих опасны только во время войны, но сколько раз сиуогаллала нападали на поезда? Все это было в мирное время! Сколько в мирные дни было убито мужчин и похищено женщин? Хотя за все это краснокожие были наказаны — но не отрядом правительственных войск и не группой охотников, а только благодаря усилиям двух человек — Виннету и Олд Шеттерхэнда! Если бы хоть один из них находился с нами, никакие следы индейцев не наполняли бы мое сердце такой тревогой!

— Черт возьми, да не преувеличивайте, сэр! Этим двум частенько сопутствует удача, только и всего! Есть немало людей таких же, как они, а может, и получше!

— Это где же?

Метис бросил вызывающий взгляд в лицо инженеру и надменно произнес:

— Не спрашивайте, а лучше осмотритесь!

— Не о себе ли вы говорите?